Неточные совпадения
Очень успокаивало Самгина полное
отсутствие монументальных городовых на постах, успокаивало и то, что Невский проспект в это утро казался тише, скромнее, чем обычно, и не так глубоко прорубленным в сплошной массе каменных
домов.
Ей показалось, что все люди разбегались,
дом был в движении, на дворе было много народа, у крыльца стояла тройка, издали услышала она голос Кирила Петровича и спешила войти в комнаты, опасаясь, чтоб
отсутствие ее не было замечено.
В другом месте все жилище состоит из очага, который даже нельзя назвать домашним, за
отсутствием самого
дома; на очаге жарится что-нибудь; около возится старуха; вблизи есть всегда готовый банан или гряда таро, картофелю.
Проехав множество улиц, замков,
домов, я выехал в другие ворота крепости, ко взморью, и успел составить только пока заключение, что испанский город — город большой, город сонный и город очень опрятный. Едучи туда, я думал, правду сказать, что на меня повеет дух падшей, обедневшей державы, что я увижу запустение,
отсутствие строгости, порядка — словом, поэзию разорения, но меня удивил вид благоустроенности, чистоты: везде видны следы заботливости, даже обилия.
В шесть часов мы были уже
дома и сели за третий обед — с чаем. Отличительным признаком этого обеда или «ужина», как упрямо называл его отец Аввакум, было
отсутствие супа и присутствие сосисок с перцем, или, лучше, перца с сосисками, — так было его много положено. Чай тоже, кажется, с перцем. Есть мы, однако ж, не могли: только шкиперские желудки флегматически поглощали мяса через три часа после обеда.
Улицы, домы, лавки — все это провинциально и похоже на все в мире, как я теперь погляжу, провинциальные города, в том числе и на наши: такие же длинные заборы, длинные переулки без
домов, заросшие травой, пустота, эклектизм в торговле и
отсутствие движения.
2) Весь день накануне и всю последнюю перед смертью ночь Смельков провел с проституткой Любкой (Екатериной Масловой) в
доме терпимости и в гостинице «Мавритания», куда, по поручению Смелькова и в
отсутствии его, Екатерина Маслова приезжала из
дома терпимости за деньгами, кои достала из чемодана Смелькова, отомкнув его данным ей Смельковым ключом, в присутствии коридорной прислуги гостиницы «Мавритании» Евфимии Бочковой и Симона Картинкина.
За
отсутствием Татьяны Марковны Тушин вызвался быть хозяином Малиновки. Он называл ее своей зимней квартирой, предполагая ездить каждую неделю, заведовать
домом, деревней и прислугой, из которой только Василиса, Егор, повар и кучер уезжали с барыней в Новоселово. Прочие все оставались на месте, на своем положении. Якову и Савелью поручено было состоять в распоряжении Тушина.
Вскоре бабушка с Марфенькой и подоспевшим Викентьевым уехали смотреть луга, и весь
дом утонул в послеобеденном сне. Кто ушел на сеновал, кто растянулся в сенях, в сарае; другие, пользуясь
отсутствием хозяйки, ушли в слободу, и в
доме воцарилась мертвая тишина. Двери и окна отворены настежь, в саду не шелохнется лист.
Около устья реки Давасигчи было удэгейское стойбище, состоящее из четырех юрт. Мужчины все были на охоте,
дома остались только женщины и дети. Я рассчитывал сменить тут проводников и нанять других, но из-за
отсутствия мужчин это оказалось невозможным. К моей радости, лаохозенские удэгейцы согласились идти с нами дальше.
Собственный
дом показался ему пустым; в нем не было прежней теплоты, на каждом шагу чувствовалось
отсутствие горячо любимого человека.
В окна дуло; сырость проникала беспрепятственно всюду; полы ходили ходуном, потолки покрывались пятнами, и
дом, за
отсутствием ремонта, врастал в землю и ветшал.
Вы сходили с лестницы, чтобы сесть в карету и куда-то ехать; в Москву вы прибыли тогда один, после чрезвычайно долгого
отсутствия и на короткое время, так что вас всюду расхватали и вы почти не жили
дома.
Дружеские заботы Розанова, спокойствие и тишина, которые доставляли больной жильцы
Дома, и
отсутствие лишних людей в три дня значительно уменьшили жестокость этих припадков. Через три дня Лиза могла читать глазами книгу и переносила вблизи себя тихий разговор, а еще через день заговорила сама.
После этих похорон в жизни Райнеров произошла большая перемена. Старик как-то осунулся и неохотно занимался с сыном. В
дом переехала старушка-бабушка, забывшая счет своим годам, но
отсутствие Марьи Михайловны чувствовалось на каждом шагу. Более всех отдавалось оно в сердце молодого Райнера.
В
доме князя Дмитрия Павловича Шатов был уже несколько лет почти ежедневным гостем, считался как бы родным.
Отсутствие его за обедом или вечерним чаем было редким явлением.
Странное положение Любоньки в
доме Негрова вы знаете; она, от природы одаренная энергией и силой, была оскорбляема со всех сторон двусмысленным отношением ко всей семье, положением своей матери,
отсутствием всякой деликатности в отце, считавшем, что вина ее рождения падает не на него, а на нее, наконец, всей дворней, которая, с свойственным лакеям аристократическим направлением, с иронией смотрела на Дуню.
Пожалев, что при господских
домах перевелись шуты, он задумал, за
отсутствием оных, сам лечить Егора Егорыча смехом, ради чего стал при всяком удобном случае рассказывать разные забавные анекдоты, обнаруживая при этом замечательный юмор; но, к удивлению своему, доктор видел, что ни Егор Егорыч, ни Сусанна Николаевна, ни gnadige Frau не улыбались даже; может быть, это происходило оттого, что эти три лица, при всем их уме, до тупости не понимали смешного!
— А как я тут пособлю? — сказал он. — Мне доктора, по болезни моих глаз, шагу не позволяют сделать из
дому… Конечно, государь так был милостив ко мне, что два раза изволил посетить меня, но теперь он в
отсутствии.
Он тихо и хладнокровно начал развивать ей свой план. Недели через две после этого разговора, во время
отсутствия из
дому Мавры Сергеевны, неизвестные злоумышленники каким-то неведомым путем забрались в ее спальню, сломали шифоньер и похитили заемное письмо в десять тысяч рублей. Прислуга была в это время в кухне, а Екатерина Петровна, и Сергей Дмитриевич находились все время в противоположном конце
дома, и никто ничего не слыхал.
Но мне не спалось. Как только я сознал себя одиноким, так тотчас навстречу поплыли"мысли". Вспомнилось тоскливое, бесцельное заграничное шатание, в сопровождении потухшей любознательности и
отсутствия интереса ко всему, исключая трактиров; вспомнилось и серое житьишко
дома, полное беспредметных и неосмысленных тревог… И как-то невольно, само собою сказалось: ах, какая это ужасная вещь — жизнь!
Люберцев не держит
дома обеда, а обедает или у своих (два раза в неделю), или в скромном отельчике за рубль серебром.
Дома ему было бы приятнее обедать, но он не хочет баловать себя и боится утратить хоть частичку той выдержки, которую поставил целью всей своей жизни. Два раза в неделю — это, конечно, даже необходимо; в эти дни его нетерпеливо поджидает мать и заказывает его любимые блюда — совестно и огорчить
отсутствием. За обедом он сообщает отцу о своих делах.
Притом в ней было такое
отсутствие той в высшей степени развитой в нашем
доме способности понимания, о которой я уже говорил, и привычки ее были так противоположны тем, которые укоренились в нашем
доме, что уже это одно дурно располагало в ее пользу.
Он говорил, что сейчас только оттуда, что молодой Стрешневой не видал, так как ее не было
дома, а видел только старую тетку, которую вполне успокоил насчет Хвалынцева, сказав, что он теперь вне всякой опасности, в благонадежном месте, но что некоторые, весьма важные обстоятельства требуют недальнего отъезда его из Петербурга на непродолжительное время, и потому-де Хвалынцев просит нимало не беспокоиться его
отсутствием.
Евграф Евграфович Крутогоров являлся, впрочем, во флигель только в
отсутствие барина, днем и вечером, а ночью находился в главном
доме, где ему около спальни Аркадия Александровича была отведена маленькая комнатка. Евграф Евграфович оказался во флигеле и радостно приветствовал Корнилия Потаповича.
Савин понимал, что такой отъезд в день пожара застрахованных
дома и движимости может показаться странным полицейскому глазу, но желание поскорее уехать от преследующего его здесь страшного образа Насти, а главное, как можно быстрее добраться до Руднева, узнать, не случилось ли и там чего-нибудь в его
отсутствие, пересилило это опасение, и он уехал.
Кучер, не могший во всю дорогу справиться с лошадьми, даже у подъезда барского
дома не заметил, что барина нет между теми, кого он привез, и
отсутствие Бодростина могло бы долго оставаться необъяснимым, если бы Жозеф, ворвавшись в
дом, не впал в странный раж. Он метался по комнатам, то стонал, то шептал, то выкрикивал...
Глафира Васильевна не только не роптала на него за его
отсутствие, но в пять часов вечера прислала ему пакетик, в котором был стофранковый билет и лаконическая записка карандашом, извещавшая его, что он здесь может располагать своим временем, как ему угодно, и кушать где найдет удобнее, в любую пору, так как стола
дома не будет.
27-го около полудня мы добрались до Лебедя. Наше появление порадовало их и удивило. Я не стану рассказывать тебе всех бедствий дороги. Почти трое суток ехали. Тотчас по приезде я отправился к Милордову, в твой
дом (с особенным чувством вошел в него и осмотрел все комнаты). Отдал просьбы и просил не задерживать. Милордов порядочный человек, он правил должность тогда губернатора за
отсутствием Арцимовича.
Добрался до
дому Бронникова 4-го числа в 7 часов утра. Ваня меня встретил босиком, обрадовался. Утро читал письма, которых в мое десятидневное
отсутствие собралось много. Первые были прочтены твои листки из Екатеринбурга и из Перми. Официальные вечером читали все наши, собравшиеся у меня вечером, а заветные — мое богатство.
Целые годы вел свою выгодную, но по тогдашнему времени, ввиду
отсутствия полицейского городского благоустройства, почти безопасную линию дядя Тимоха, вел и наживался. Он выстроил себе целый ряд
домов на Васильевском острове в городской черте. Его жена и дочь ходили в шелку и цветных каменьях. За последней он сулил богатое приданое и готов был почать и заветную кубышку. А в кубышке той, как говорили в народе, было «много тыщ».
Когда умолкла вся утренняя суета, Палтусов заглянул в опустелую канцелярию. У одного из столов сидел худой блондин, прилично одетый, вежливо ему поклонился, встал и подошел к нему. Он сам сказал Палтусову, что содержится в том же частном
доме; но пристав предоставил ему письменные занятия, и ему случается, за
отсутствием квартального или околоточного, распоряжаться.
Последний почти безвыходно находился в
доме и сделался, ввиду болезни Арины Тимофеевны, за
отсутствием прислуги, необходимым человеком.
Между тем в
доме Тевкелевых, где давно подозревали Сальме в склонности к Тимашеву и строго за ней присматривали,
отсутствие ее было скоро замечено.
Впрочем, с Степаном Михайловичем и не то случалось: во время его
отсутствия выдали замуж четырнадцатилетнюю девочку, двоюродную его сестру П. И. Багрову, круглую, но очень богатую сироту, жившую у него в
доме и горячо им любимую, — за такого развратного и страшного человека, которого он терпеть не мог.
Каратаев, который в Багрове боялся Степана Михайлыча, а
дома боялся жены, иногда и хотел бы полюбезничать с Софьей Николавной, да не смел и только, пользуясь
отсутствием супруги, просил иногда у молодой позволения поцеловать ее ручку, прибавляя, по обыкновению, что такой писаной красавицы нигде не отыщешь.
Отец Илларион угомонился ранее года. С ним сделалась так называемая «пьяная горячка». В припадке ее он влез на трубу
дома и, вероятно вообразя себя птицей или другим крылатым существом, подняв руки кверху, бросился вниз. Поднятый, весь разбитый, с вывихнутою ногою, он был отправлен в больницу. Все это произошло в
отсутствие Александра Васильевича.
Он был человек, искавший спокойствия, и, конечно,
отсутствие жены-хозяйки из
дома и матери от детей не могло не нарушить домашнего равновесия.
Она требовала отчета в каждом часе его
отсутствия из
дому, в каждой истраченной им копейке.
Купчик закутил, а отставной актер стал его неизменным спутником. Пресытившись всеми наслаждениями, которые могли дать злачные места приневской столицы, наш саврасик пожелал сделать заграничный вояж, а во время своего
отсутствия из России поручил присматривать за
домом Геннадию Васильевичу, поселив его во флигеле.
Фомы Фомича, — которого я так желал видеть и который, я уже тогда же чувствовал это, был полновластным владыкою всего
дома, — не было: он блистал своим
отсутствием и как будто унес с собой свет из комнаты.
Богатые самонадеянные офицеры бесцеремонно по полугодиям проживали
дома, и в экстренном случае, за
отсутствием телеграфов, рассылались эстафеты, а немногие бедняки между тем тянули безысходную лямку.
Радостное, возбужденное состояние охватило всех обитателей
дома Салтыковых и, страшное дело,
отсутствие зверских расправ повлияло даже благодетельно на порядок в
доме, на службу дворовых и на работу крестьян.
Это поглощало первые весенние месяцы и часть летних месяцев, в июне же и в июле сержант обязательно начинал пропадать из
дома, и его, по выражению Ираиды Яковлевны, одна заря вгоняла, другая выгоняла, и иногда
отсутствие его продолжалось и по несколько дней.
В последнее время она часто уезжала в город и там ночевала. В ее
отсутствие я не мог работать, руки у меня опускались и слабели; наш большой двор казался скучным, отвратительным пустырем, сад шумел сердито, и без нее
дом, деревья, лошади для меня уже не были «наши».
— Конечно, они шляются, к тому же, каждую ночь около высокого
дома, замышляя, наверное, какую-нибудь подлость… Егор, ты знаешь, что молодой Семен влюблен в твою дочь… Чтобы удовлетворить свою страсть, он способен на все… Егор, стереги свою дочь, пока Гладких в
отсутствии…
Весть о возвратившейся дочери богача Петра Иннокентьевича Толстых, Марии, находившейся в безвестном
отсутствии почти четверть века, облетела вскоре весь город, и не было
дома, где бы на разные лады не рассказывалось об этой таинственной истории.
Прошло всего пять дней с отъезда Калерии, и они ему казались невыносимо длинными… Из них он двое суток был в
отсутствии. Не спешные дела выгнали его из
дому, а тяжесть жизни с глазу на глаз с Серафимой.
По счастию, в это время занимался мною
дома Григорий Иваныч (по случаю
отсутствия Ивана Ипатыча); он объяснил мне «Введение в славянскую грамматику», в котором излагался взгляд на грамматику общую; без объяснения я понял бы этот взгляд так же плохо, как и другие ученики.
Директор был несколько озадачен; но обозлившийся главный надзиратель возразил ей, «что она сама, по своей безрассудной горячности, портит все дело; что в
отсутствие его она пользовалась слабостью начальства, брала сына беспрестанно на
дом, беспрестанно приезжала в гимназию, возвращалась с дороги, наконец через два месяца опять приехала, и что, таким образом, не дает возможности мальчику привыкнуть к его новому положению; что причиною его болезни она сама, а не строгое начальство и что настоящий ее приезд наделает много зла, потому что сын ее, который уже выздоравливал, сегодня поутру сделался очень болен».